Мы летим вниз головой.

В табакерках белый снег -

По-другому не взлетишь;

Мысли тонких красных рек

Не ложатся на стихи;

За стеклом отвесно вниз

Серый горький и больной

Снег летит. Я вместе с ним;

Мы летим вниз головой;



Позывные чистых душ

Раздирают небеса,

Больше нет осенних луж,

  Чтоб случайно в них упасть;

Больше нет холодных крыш,

Птицы сдохли в голове,

По-другому не взлетишь:

В

табакерке

белый

  снег.

Поиск страха.

Начало здесь


...А если кто захлебнуться боится, либо, дочитав до этой строки, мучается от тошноты нахлынувшей и мысль о разочарованности гонит хлесткой плеткой, то для таких есть еще вариант, подготовительный. Нужно в ночной рубашке выйти босиком в поле, чуть отливающее розоватостью утра, накинув на плечи шаль. Поежиться, спрятав руки плетеночкой на груди. Представить, что внутренняя молочная бледность рук – это как отмирающие тоненькие пленочки растения из «Тайна третьей планеты» (для тех, кто не смотрел, поясняю – как куча слоев в Фотошопе). Вдохнуть, напрячь костяшки пальцев и разорвать острыми ноготками это правдоподобно-пульсирующее совершенство, все эти жгутики вен и прутики жилок.

И кто сказал, что фильм о пидорах?!?!

“Красота никого не спасает”. Фильм “Пленный” Алексея Учителя - именно о неизбежной красоте, накатывающей горячей волной, заставляющей трогать кончиком языка пересохшие губы и проглатывать хинную слюну. Когда ты вот, так, за первые несколько секунд, за то ничтожное мгновение, которое ты глядишь в его глаза, успеваешь признать в человеке врага - не потому, что он делает тебе больно физически, а потому что кожей ощущаешь, что он сильней тебя, что его превосходство, холодная и ровная власть неоспорима. Волнение, раздражение и ожесточенность входят в тебя, как тонкое острие вдоль позвоночника. Это не доставляет неудобств. Просто ты не можешь об этом забыть даже на короткое время. Спасения ждать не приходится.

Ты складываешь ладони вместе, как при молитве, подносишь их к лицу и медленно выдыхаешь согретый воздух между пальцев. Затем также медленно, наклоняешь голову и прикусываешь зубами фалангу. Ничего не шевелится внутри, а вот пальцы лихорадочно дрожат, как гриппозные маленькие мальчики. Ты обхватываешь голову руками. Ничего не происходит.

Красота страшнее любви. Когда любишь, то твое сердце открывается для того, чтобы петь. Ты готов многое простить и принять. Об этом написано много книг и спето тоже немало. И правильно, ибо любовь – это гармония. А вот желание владеть тем, что красиво.. Это безумно.

Modus vivendi.

Я всё-таки склоняюсь к тому, что модно быть уставшим. Утро раскраивает твои сомкнутые веки, как серийный убийца – и вуаля: кофе-сигарета-визин. Почасовое. Ежедневное. Принятие стимулирующих антидепрессантов, комплексных витаминов и эффективных успокоительных одновременно. Плюс – низкий КПД, это обязательный момент. Мы все время создаем иллюзию того, что мы спешим, что кому-то нужны, что чем больше мы сделаем, тем своевременней нас оценят и возблагодарят с салютом и помпой.

Вся эта наша психика, похожая на выкорчеванные деревья - уже не живет, но на то, чтоб поддерживать видимость, запала хватает. Милое общество тошнотворного отрицания любой естественности - безалкогольное пиво, ежедневные прокладки, кофе без кофеина, масло без холестерина, однопроцентное молоко и мегалегкий майонез, сигареты без никотина - список можно продолжать, это песнь самОй жизни.

И вот тут был солидный кусок уже давно обсосанных соображений по поводу современных взаимоотношений, но я его выкинула, простите - слишком уж убого это выглядело. Уютненьких бложеков и так хватает, а мой лучше пусть уж будет колючим, ок? А кому хочется пообщаться со мной на эту тему – контачьте, куда ж я денусь.

Чудеса на виражах.

Есть вопиющие вещи, благодаря которым мне не хочется быть и жить в этой стране и даже заявлять о своей национальной принадлежности. Осознание, после которого ты уже не сможешь остаться прежним.

Согласитесь, в нащей стране ненавидят убогих. Тех, кто не такой. Кто не отводил взгляд от инвалидов-колясочников, или от эпилептиков? Для тех, у кого в наличии есть все конечности и кто считает, что НЕ лишен возможности нормально рассуждать, инвалиды просто не существуют. А особенно дети-инвалиды – с врожденными заболеваниями глаз, больных детским церебральным параличом, туберкулезной интоксикацией. Диагноз общества – неперспективны.

“Инвалидность у детей – значительное ограничение жизнедеятельности, приводящее к социальной дезадаптации вследствие нарушения развития и роста ребенка, потери контроля над своим поведением, а также способностей к самообслуживанию, передвижению, ориентации, обучению, общению, трудовой деятельности в будущем”.

Приведу еще одну цитату – так будет действенней для тех, кто доверяет цифрам.

“Сколько в России детей-инвалидов, подсчитать до сих пор точно никто не удосужился. Официальная статистика Пенсионного Фонда на начало 2007 года насчитала 575 107 человек. А медицинские работники меж тем уверяют, что это цифра занижена чуть ли не в 2 раза, и реальность куда страшнее: миллион или, как минимум, полтора миллиона детей-инвалидов. Все дело в том, что данные Пенсионного Фонда включают в себя только тех, кто получает пособия по инвалидности, однако же, не все родители регистрируют детей-инвалидов.”

Так вот, пока мы тут все причитаем по поводу общемировых и личных проблем, российское управительство начало полномасштабную акцию по чудесному массовому излечению детей-инвалидов. И это не сказочка, просто список заболеваний, при которых человека можно считать инвалидом, (а, следовательно, получать пособие, максимальный размер которого едва ли превышает 3 тысячи рублей) перетряхнули.

Если хочешь есть хлеб – отними его у того, кто слабей. Кто не сможет ответить.

"Хоть разбейся, хоть умри."

Иногда я размышляю о том, что редко о чем-то жалею. Так, чтоб сесть и подумать о неудавшихся комбинациях, хотя бы отстраненно, если уж в глаза смотреть - кишка тонка. О том, что становилось на пути и требовало внимания, а ты решил от этого освободиться, потому что это что-то просто не помещались в твои вялотекущие планы. О людях, которые искренне восторгаются тобой, хотя какой из тебя в жопу идеал? Которых ты упорно не хочешь принимать ни под соусом, ни в расписном костюме. чем человек становится старше, тем меньше его жалко, так как со временем либо интерес пропадает, либо шелуха отпадает. Хотя может, чем больше ты человека знаешь, тем меньше его жалко. А может быть, чем он тебе ближе..

Жизнь сразу научит вас, что сделать, чтобы газ касался глаз.(с)

Какая наивность, какая раздутая покорность,
Принимать снисходительность за духа твердость.
И та самая гордость, которой нам так не хватало,
Похожа на темноту лампы без должного накала.
Какая бездарность и повсеместность -
Воспитывать новую форму семейной совместности
В плоских экранах – горькая кривая неправды,
Отлично внимаемая глазастым угрюмым стадом.
Какая претензия на четкую безъизьянность,
На уникальность, совершенную без-обезьянность.
Но простота заменяемости каждого элемента
Перемалывает несогласных в экскременты.

Цвет боли.

Её глаза поразили меня в одно мгновение. Существует теория, отлично донесенная голливудской индустрией до мозга простых обывателей, что перед смертью человек вспоминает все значимые моменты – незначительные секундные прикосновения, минуты безграничного счастья, часы непониманий, месяцы бесконечно-кольцевых обдумываний ёжащихся угрызений совести и тех теплых слов, которые уже никогда не скажешь. Если это так – то та встреча автоматически перенеслась в мой long-list. Она дала себе умереть. Хотите знать, почему она так сделала – чуткая и понимающая женщина с «глазами жены Пушкина»? Потому что в жизни никому нельзя ве-рить, а она как чистой воды карта зеро в старших арканах Таро – не пуста, но уже сделала тот самый леденящий прыжок в пустоту, исключительно по своей наивности. И хочет теперь всех убедить, что не падает, а парит, только вот глаза выдают. Это отжим высшей обработки с применением исключительно человеческого труда. Её бархатность темных ресниц, которые встречаются в каком-то попарно-ритмичном танце (кадриль?), молочная нежность белков с чуть заметными паутинками усталости, безумно восхитительный ореол зрачков – всё безнадежно пропитано этими каплями невыносимого яда. Поражающая воображение девочка с определённо несчастным именем.. Раньше из-за одного такого, оброненного невзначай взгляда, мужчине стоило отправиться в многодневный военный поход, чтобы проливать кровь иссушающими дыхание (но не душу) разгоряченными днями и расплавленную ртуть свечей бессонно томительными ночами. Наше время тошнотворно утопает в перверсиях отношений: оно нуждается лишь в человеческом жмыхе, аккуратно разложенном по второсортным пакетикам для одноразовой заварки. А у неё – лишь хинная горечь глаз цвета боли.

Она никому не нужна.

Протест заложников однообразной белизны. ©

Каждому человеку, имеющему достаточное количество времени, чтобы маяться от вечернего безделья, нужно какое-то хобби. Принять light-версию религии – лучше восточную, но на европейский манер. Как следствие - поститься с грустным лицом (для большинства моих знакомцев – это всего лишь разновидность весенней диеты). Петь песни в караоке на сто баллов по вечерам за стопкой водки или саке – в зависимости от исполняемого репертуара. Разводить кактусы или фиалки и зорко оберегать их от всяческих заболеваний. Остерегаться всяческих заболеваний самому и поэтому – заниматься анально-оральными оргиями исключительно с проверенными людьми. Коллекционировать марки с изображениями стран, в которые ты никогда не поедешь и редких животных, которых тебе не придется увидеть. Бесцельно бродить в Интернете или посещать БДСМ- клубы, что, в принципе, одно и то же. Пить одному дома, чтобы потом, сидя в четырех стенах, разглагольствовать о пустоте своих бед (или о бедных пустотах?). Выпиливать на станке деревянные кольца для салфеток, хотя званых ужинов пока не наблюдалось. Исключать людей из жизни разными методами – избивая до полусмерти на улице, подъезжая на тачке в компьютерной игрушке, вычеркивать из памяти тех, кто уже не нужен. Старательно прятать от себя тот факт, что ты ничего не значишь, уходя в свои мечты. Плавать с утра, для того, чтобы нажираться вечером.

Это нужно лишь для того, чтобы испытуемому не было так больно. Не смей сходить с ума.

"Естественный шок - это с нервов спадает мох."

Приходилось ли вам когда-либо испытывать разочарование? Знаю, что крайне глупо спрашивать об этом напрямую и в таком тоне (это так обычно приверженцы религиозных общин, вручая вам очередное иллюстрированное пособие с благодушными картинками, спрашивают: «Вы живете с Богом в душе?»). Просто я недавно ощутила удушье разочарования – и всё, что было раньше – страх, что родители не любят, дырка на хлопчатобумажных колготках на школьном празднике, первая двойка, сопли от несправедливости обвинения, горечь предательства того, кому всегда доверял, осознание несбыточной победы – показалось лишь легким поглаживанием по загривку. Здесь же – захотелось сделать глубокий вдох жидкого воздуха, высунуть язык изо рта (не на полную катушку, а наполовину, как бы дразня судьбу и окружающих), раскрыть челюсти пошире – и со всей дури впиться зубами, как в двойной гамбургер, в собственный язык. Как японские монахи, дающие окончательный обет молчания, чтобы сквозь горячую солкость открылась не рана, а осознание того, что всё зря, детка, ты уж поверь – и дышать бы рад, да не можешь, и только то-о-оненькая мысль глупым комариком вибрирует, что зззря….
<…>
А вот если такого еще не было – сделайте контролируемый вдох-выдох для профилактики. Ведь те люди, которые рядом, не хотят вас разочаровывать. Поверьте, от чистого сердца говорю. Недаром же праздник вчера такой красивый был.

Об утратах.

Быть вампиром не так уж и плохо. Отличное телосложение (правда, скулы и глаза излишне авитаминозны), гибкий ум (еще бы, за пару-тройку веков можно и чему-нибудь научиться), возможность бережно пользоваться любимыми вещами на протяжении столетий (стать коллекционером в таком случае было бы весьма недурно), желание очаровывать и оттачивать мастерство секса. Только вот есть существенный минус.. Каждому человеку хочется думать, что он умнеет, становится интереснее и мудрее. Но это только тогда, когда у тебя есть цель и ты хочешь достичь её, этого белого флага из искусственного шелка, реющего на вершине. Вот примерно так же чувствуют себя и вампиры – первые двести лет. А потом вдруг понимаешь, что нет вообще ничего, ветер стих, флаг недостижим, а ты – один на один к лицу со своими неудачно сложившимися отношениями. Вампиров убивают их же собственные неоправдавшиеся ожидания, унылый эмоциональный багаж, а вовсе не колья, запах чеснока и серебряные кресты.

Ничего поделать нельзя.

Милые мои и хорошие.. в преддверии столь радостного буржуазного праздника позволю себе запостить у себя чужую тётю, раз уж своих мыслей по этому поводу не так много.
(http://marta-ketro.livejournal.com)


«Тех, кто тебя любит, нужно убивать*. Лучше прямо сразу, как только заметишь этот собачий взгляд, неотрывно следящий за твоим лицом, эти брови домиком и рот арочкой, эту манеру бродить за тобой из комнаты в комнату и всё время держать тебя в поле зрения. Разумеется, жалко, и кажется, что пока не за что. Но сделай это сейчас, иначе будет поздно. Потому что он, любящий, выроет неподалёку тёплую затхлую норку, из которой будет некоторое время наблюдать за тобой, а потом начнёт наступать, слегка подталкивая и даже подтаскивая, чтобы ты просто заглянул, только одним глазком посмотрел, как у него всё замечательно. Ну да, уютненько.. Всегда тепло, еда, чистая постель, множество занятных безделушек, каждую из которых он готов подарить тебе, - мило, хотя и душновато. Ближе к зиме тебе начинает казаться, что это даже хорошо, когда ниоткуда не дует. Возможно, в этом году ты устоишь и, кое-как перезимовав в сугробе, встретишь весну свободным, почти свободным, потому что между лопаток у тебя поселится ощущение красной точки, оптического прицела его любящего взгляда. И ты привыкнешь, что иногда всё-таки нужно звонить. Хотя бы отвечать на эсэмэски. Хотя бы есть его стряпню раз в неделю. Хотя бы спать с ним раз в десять дней. Потому что любит.
Потом приходит неизбежное чувство вины – кажется, что ты губишь его жизнь, бездумно пользуясь теплом его сердца и ничего не давая взамен. И однажды, когда вечер твой будет особенно одиноким, ты придёшь к нему без звонка и останешься. Потому что приятно увидеть, как его лицо озаряется счастьем только оттого, что ты рядом. Чувствуешь себя волшебником. Нужно ли говорить, как это закончится? Как его объятия станут всё теснее, твоё личное пространство всё меньше, его просьбы превратятся в требования и счастье на его лице сменится капризно-раздражительной маской. Поэтому убей его сейчас.
А потом, когда останешься один, загляни в шкаф и достань из-под вороха белья фотографию того единственного, кому хотелось отдать свою жизнь, кто умел делать тебя счастливым, от кого невозможно было отвести глаз. Того, кто убил тебя однажды.»

Пост начала августа.

Вообще, препарат для «выключения», вернее, исключения какого-то отрезка из жизни человека был бы весьма важен. Только вот как показывает «Eternal sunshine..», это всегда плачевно. Необратимых вещей не бывает в принципе, всё можно еще раз вернуть, чувства, особенно негативные, возобновимы. Тут просто нужно запоминать ощущения, конкретную ситуацию, тогда можно воспроизводить эмоции вновь и вновь. Снимок ситуаций, хорошая память, отличное воображение – всё, что нужно. Ах да, еще невосприимчивость к идеализации прожитого-пережитого крайне важна – без нее получается как-то неубедительно и размыто. По-сопливому, а я так не люблю ужасно, у меня стресс тогда и нос опухший. Вообще, оторванность помогает выживать. Вот начала-то я ведь совсем про другое. Суть всего этого бреда – хочется, приходя с работы, отключать мозг и все ощущения отрубать. Закладываться в спячку в азотную (?) криогенную ячейку, дабы никто не нарушал моего уютного существования.
Тенденция опасаться мира и окружающих людей действительно честна и порядочна, тут даже и говорить не о чем. Как говорит Джон, вернее, перефразирует Пелевина, даже страх иметь детей с лихвою компенсируется презервативом. Люди создали кучу вещей, чтобы отгородиться друг от друга – отдельные квартиры вместо общаг и коммуналок; машины, особенно двухместные; отдельные секции с высокими стенками в ресторанах; темные очки, в которых теперь можно ходить не только на пляже. Даже когда человек находится в толпе, формируя и дополняя её, он всё равно одинок, эта мысль уже достаточно заезжена. Можно поставить запрет на входящие контакты во всех средствах связи, причем не объясняя и не оправдываясь. Всё для вас, лишь бы вы улыбались, лишь бы вам было хорошо и приятно. Любой вид услуг – еда, напитки, секс, шмотки, информация. К чему клоню? А ни к чему. Просто одиноко… но приятно. Вид отдохновения.

Там-там-та-тар-там-там...

Брачные объявы на последней странице местной газеты. Все женщины без исключения, хороши собой, стройны и обладают чувством юмора. Все мужчины нежны, надёжны и настроены на долгосрочные отношения. Не это ли - парадокс первых встреч и начала отношений?!

"Великие люди есть великие инвалиды"

Есть общеизвестная истина – творить, и, в частности. Писать, могут люди, пережившие «нечто». Развод, смерть близкого человека, кому - и прилагающийся к ней темный туннель, алкоголизм, приведший к параличу мышц ступней..
А столкнулась я с этим очень просто: решила почитать что-то стоящее и опробованное. Но без лишних напряжений собственной мозговой извилины. Порыскав в залежах, обнаружила «Малыш и Карлсон» Астрид Линдгрен. Казалось бы, безобиднейшее произведение, знакомое каждому советскому и постсоветскому ребенку по неброско-неуклюжим мультфильмам с голосом Ливанова-Карлсона. Я блаженно улыбнулась, смахнула пыль со страниц и обложки (ну нет, конечно, пришлось читать с экрана монитора – привираю про бумажный вариант, а так хотелось..) Отбросим тот момент, что Малыш просто нуждался в друге, поэтому-то его воображение и выдумало Карлсона – об этом прямым текстом и говорится в книжке. Но вы только почитайте, зацените реакцию мамы и задумайтесь о чувствах ребенка..

«Через кухонное окно светило солнце, и мама выглядела такой милой в своем клетчатом переднике.
Малыш подошел к ней, чмокнул ее полную руку и сказал:
- Как я люблю тебя, мамочка!
- Я очень рада, - сказала мама.
- Да... Я люблю тебя, потому что ты такая милая.
Затем Малыш пошел к себе в комнату и стал ждать Карлсона.»

И это вовсе неудивительно. Сама Линдгрен была вынуждена оставить своего ребенка приемным родителям и уехать на заработки в другой город, тщательнейшим образом скрывая факт его наличия от случайных ухажеров.. Отсюда и этот подтекст «невысказанности» чувств, «несформированности внутренностей». Если бы этого не было в её жизни, мы бы никогда не прочитали: «Мио, мой Мио» и «Ронни – дочь разбойника». Ладно, не умничаю. «Пеппи Длинныйчулок» тоже бы не было.

"- Может быть, люди должны пережить трагедию, чтобы начать делать то, что любят. … Ты сказал, что Микеланджело страдал маниакально-депрессивным психозом и изображал себя на своих полотнах мучеником, с которого сдирают кожу. Анри Матисс завязал с юриспруденцией из-за аппендицита. Роберт Шуман начал сочинять только после того, как его правую руку парализовало, что покончило с его карьерой концертирующего пианиста. … Ты говорил о Ницше и его третичном сифилисе. Моцарте и его уремии. Пауле Клее и склеродерме, от которой его суставы и мускулы съёжились так, что он умер. Фриде Кало и межпозвонковой грыже, усеявшей её ноги кровоточащими язвами. Лорде Байроне и его косолапости. Сестрах Бронте и их туберкулёзе. Марке Ротко и его самоубийстве. Фланнери О’Коннор и её волчанке. Вдохновенью нужны болезнь, увечье, безумие.
- По словам Томаса Манна, - сказал Питер, - «Великие художники – великие инвалиды».

И разве нельзя создавать нечто прекрасное и быть при этом счастливым?

«Не давай мне Господи, того, что мне надо, дай мне только Господи, понять, что имею.»

Вы не поверите. Я читала "Настольную книгу стервы". Она стояла в шкафу у моей самой забавнейшей подруги. Вот так вот просто стояла. Между томиком Бродского, который я поставила туда в прошлый весенний приезд и практической фонетикой английского. Стояла стыдливо, как вот порнушку же прячут в укромные места, так и она - обложкой внутрь, страничками наружу. А зря. Отличная, между прочим, вещь. Без шуток. Только вот шумного названия своего ну никак не оправдывает. Лучше б она называлась:"Для вас, женщины" - по аналогии с тинэйджерским советским изданием. Ага. Те же самые разделы - как одеться так, чтоб никто не узнал, что на тебе тряпки не из бутика, а из секонд-хенда; что приготовить мужчине за сорок, если у него наблюдаются проблемы с эрекцией; как вести себя на корпоративе и при расставании, и при расставании на корпоративе; какую улыбку натянуть на себя, когда делаешь аборт от мужчины, которого любишь, но которому нельзя в этом ни в коем случае признаться. Ничего ровным счетом не изменилось. Только девочки выросли и решили, что они - стервы.
Решили, что есть электричество.

А еще - эти дни сложились в невообразимый лоскутный бабушкин ковёр. Вроде и ничего необычного, но это всплывает и пульсирует, как красные лампочки на навигаторе. Счастлива. Уходящий закат ультрамодного фиолетового оттенка. Круглое увеличивающее зеркало. Молочный коктейль через пластиковую соломинку. Невообразимо-слепящие кучи желтых листьев. Отблеск глаз в свете мобильника. Разговор ни о чем через решетку лоджии. Брызги фонтана и в фонтане. Старые песни и незнакомые. Запах Clinique и пепел вишнёвых сигарилл. Глупые шутки про обустройство мира. Гудение ветра за окном. Отпечатки помады на салфетке.

Спасибо тем, кто помог мне пережить эти выходные. Правда. Ребята, вы все жутко классные.

Timeout

Ты помнишь, как было в 80-х просто?
Мы были с тобой вероятно одного роста,
И мысли, обнявшись, открывали границы шире,
Мы жили с тобой в квартире - три на четыре.


И тридцать четыре шторы задергиваясь, закрывали от мира,
Нужна была лишь булка с изюмом и два стакана кефира.
Время жидкой водой обдало, стекло - не слишком быстро ли?
...
Нужно было подумать о том, что сделать до обоюдного выстрела.


Мои стрелы вонзались в предплечья, проходили навылет,
Твоё молчание - навечные увечья, нельзя осилить.
Крик замрёт, кровь уймётся, останется лишь короста.
Ты, пожалуй, прав, в 80-х всё было слишком просто.

Vice versa

«Я люблю тебя», - шепчет она, вглядываясь мне прямо в глаза.
Мне ужасно хочется ей что-то ответить, но слова не идут, застревают комом. Я трогательно отношусь к ней. Мы отлично проводим время в постели. Мне нравится слушать её настороженно-глубокое дыхание в преддверии сна. Нравится гладить её волосы – легко, чуть касаясь пальцами, делиться теплом своего тела и чувствовать её улыбку, даже не видя её лица. Наблюдать, как она жестикулирует, что-то рассказывая. Только вот этому чувству я никак не могу найти определения. Ну, конечно уж, это никак не любовь. Даже и симпатией-то не назовешь.
Какое бы слово тут подошло вернее всего?!
Так или иначе, я просто молчу. Ничего на ум, ни единого верного слова не приходит. Я вполне осознаю, что задеваю и оскорбляю её этим, и чем дальше, тем больнее. Она чуть вздрагивает, но вовремя приходит в себя, внутренне сжимается, но не подает вида. Не желает, чтобы я это заметил и почувствовал, - но я уже ощущаю это весьма отчётливо. И так мы молча стоим, обнявшись. Не произнося ни единого слова.

"Любовь идёт по проводам.."

Человеческое сознание не имеет какого-то определённо-особенного значения. Смотрите сами: человек влюблён и готов дарить свою любовь исключительно по той простой причине, что у него имеются резервы; любовь испаряется, когда приходится жить на уровне примитивных инстинктов, вы-жи-вать; когда остаются только потребности в хорошем сне, вкусной еде и мотивах самосохранения. Люди склонны придавать чувству влюблённости преувеличенное значение. В процентном соотношении это выглядит так: около 45% - это навязчивый страх того, что ваш объект не примет и отвергнет вас; ещё 45% - маниакально-упорно-холимая надежда, что именно сейчас "ощущение открытости" не зря, что опасение недоверия не оправдается. И оставшиеся 10% - это и есть хрупко-стеклянное ощущение возможности любви.

"Чтобы снова увидеть сосны на морском берегу."

Где-то в глубине души я осознаю, что моё настырное стремление ПОСТИЧЬ ведёт исключительно к глухой слепоте, что нелепое стремление ПОНЯТЬ несёт в себе жестокость, которая полностью затмевает то, к чему стремится понимание. Чуткостью обладает только восприятие. Что ж, в таком случае, я, наверное, и жестока, и слаба. Потому что несмотря на всё, мне никогда не удавалось отказаться от этих попыток.